О сайте

Христианских сайтов в Сети великое множество, на любой вкус и цвет, т. е. человек всегда может найти то, что отвечает его принципам, наклонностям, взглядам, ничуть, не поступаясь своими религиозными убеждениями.
Это сайты для людей верующих, понявших, что жизнь без Бога темна и пуста, как дорога ночью через кладбище.
Создатели этого сайта рассчитывали на аудиторию людей обыкновенных, не принадлежащим ни к каким конфессиям, может быть изредка посещающим церковь, и на основании этого, гордо говорящим, что они христиане. А может быть, и вообще вспоминающим Бога по великим праздникам или, когда уж «прижмет» так, что вспомнишь поневоле.
Многочисленные исследования доказывают, что человек, каким бы отъявленным атеистом он не был, в критических обстоятельствах вспоминает Бога и молится Ему! Твердо, поверив, что Бог нужен всем людям без исключения, мы решили рассказать о Нем и Его каждодневном присутствии в нашей жизни. Чтобы человек проникся сознанием того, что он не брошен Своим Творцом на произвол, но Господь заботится о нем, печется и желает спасения Своего грешного создания.
Поэтому мы будем просто говорить о жизни нашего мира, общества, семьи, отдельного человека. Поговорим о том, что хочет от нас Бог, какими Он хочет нас видеть и что нам необходимо для этого сделать. И почему нам необходимо это сделать.
Мы будем рассматривать вопросы, которые будут интересны вам. И мы общими силами будем искать ответы на эти вопросы!
Пишите, советуйте, говорите, что вас не устраивает на этом сайте, что наоборот нравится и, чтобы вы хотели здесь видеть. Мы будем стараться, чтобы сайт стал вашим добрым другом, который окажет помощь и поддержку в любую трудную минуту!
Теперь под каждой статьей можно оставить свой комментарий!



вторник, 24 ноября 2009 г.

Вера, Надежда, Любовь.

 Сказка – быль.
           Дом на опушке.

Эта история произошла в давние-предавние времена, когда леса зеленели по всей земле, и в них было полным- полно диких животных, которые мирно сосуществовали друг с другом и человеком. Ясно солнышко ранним утром встречал громогласный хор разноцветных птиц, поющих славу Творцу в едином порыве. В хрустальных речках плескались огромные рыбины, сверкавшие зеркальными боками на солнце.
На опушке старой дубовой рощи, за которой начинался сумрачный непроходимый лес, стоял большой недавно срубленный дом. Вернее, это был целый хутор: за забором виднелась конюшня, и слышалось мычание коров, блеяние коз, что наводило на мысль о скотном дворе. Звонкое кукареканье говорило о том, что и домашние птицы здесь не в диковинку. А огромное поле колосящейся ржи рассказало о крепком хозяине здешнего хутора.
Сам дом стоял на пригорке. От него до тихой речки, кишащей рыбой, раскинулся ярко-зеленый, – словно бархатный ковер, покрытый неведомыми красивейшими цветами, – луг.
За домом виднелись фруктовые деревья, усыпанные плодами, на любой вкус.
Это был рай: Эдем, потерянный нашими предками и обретенный их потомками.

            Кто в домике живет?

За  высоким забором, огораживающим усадьбу, раздались звонкие детские голоса, и с веселым смехом, на луг выбежали  три девчушки.
Было видно, что это погодки 8-10 лет, очень похожие друг на друга,
Сестренки побежали наперегонки к речке, явно намериваясь искупаться.
Через приоткрытую калитку на луг вышла молодая женщина, и слегка улыбнувшись кончиками губ, посмотрела вслед бежавшим девочкам.
Женщина была красива той красотой, которая завораживает и заставляет поверить, что ангелы живут и на земле. Но заглянув, в ее огромные фиалковые глаза, становилось понятно, что ангелу плохо на этой грешной земле: он всей душой стремится домой, на небо, и скоро
возвратится в свою обитель, к Богу.
За забором послышался мужской голос: «Грустинушка, ты где?» и из калитки шагнул высокий темноволосый мужчина лет 35-ти. Все  в нем говорило о том, что он крепко стоит на земле и знает себе цену.
«Где девчонки? – спросил он жену, и добавил с тревогой глядя на нее, – ты бы отдохнула, Грустинушка, с раннего утра на ногах, а уж скоро полдень».
«Девочки купаться побежали, Самохвал Тщеславович, – я действительно, пожалуй, прилягу, что-то устала» – она пошла к дому.
Войдя в горницу, богато убранную коврами, Грусть Печаловна поправила цветы в красиво разукрашенной глиняной вазе и села у столика, на котором стояло большое зеркало в богатой  оправе. Взглянув на себя, она отметила темные круги под большими печальными глазами, и проговорила вслух: «Господи! Я знаю, близок мой отход, и душа моя стремится к Тебе, но как же дочки? Они еще малы, о них печаль моя, – ее огромные глаза наполнились слезами, но она тут же спохватилась – впрочем, не как я, но Твоя воля да будет! Верю, не оставишь Ты сирот без охраны и помощи». Она прилегла на скамью, покрытую роскошным мягким покрывалом с красивыми расшитыми подушечками в головах.
В горницу с веселым смехом вбежали три сестрички: их волосы были еще мокры после купания.
«Маменька! маменька! – кричали они, перебивая друг друга, – смотри какие красивые кувшинки!», но увидев, что мать лежит, глядя на них с печальной ласковой улыбкой, – столпились вокруг.
Старшая из девочек склонилась к матери: «Мамочка, что с тобою? Не заболела ли ты? Мы сейчас скажем отцу: пусть съездит за бабушкой, она тебя вмиг вылечит» – и она собралась выйти из горницы. Но мать жестом остановила ее, и слабым голосом сказала: «Подойдите ближе».
Девочки наклонились к ней, мать обняла их, и, погладив распущенные влажные волосы, сказала: «Милые мои деточки, ухожу я к Отцу нашему Небесному. Прошу вас, – не плачьте, потому что увидимся мы с вами в Царствии Божьем, если сохраните то, чему научены. Поэтому никогда не унывайте, любите Бога и людей, и держитесь друг друга. Вы сильны, когда вы вместе: Вера, Надежда и Любовь.
А Господь не оставит вас: Он помощь и защита ваша – твердо помните это, – она по очереди поцеловала их, и попросила, – а теперь позовите отца и оставьте нас».
 Девочки опрометью бросились во двор, крича: «Отец! Отец!»
Самохвал вышел из конюшни, и тревожно спросил: «Что случилось?»
Сестренки закричали, что мама умирает и хочет его видеть. Отец прикрикнул на них, и  почти бегом направился в дом.

            Грустинушка ушла

Не умеют люди все-таки ценить то, что имеют, и лишь потерявши, плачут и вспоминают безвозвратно утраченное.
Пожалуй, только сейчас, когда Грусть Печаловна собралась покинуть Самохвала Тщеславовича, он оценил всю ту любовь и заботу, которой она окружила его. Он вдруг ощутил тьму, сгустившуюся вокруг, и, войдя в горницу, бросился к жене: «Грустинушка, не оставляй меня! Я буду делать все, что ты скажешь. Я буду верить твоему Богу, буду,  ласков с дочками и слугами, – только не уходи, не бросай меня… Я люблю тебя…» И хотя, последние слова он произнес с некоторой заминкой, жена ласково улыбнулась ему: «Ах, если бы эти слова ты произнес раньше, Самохвал. Теперь уже поздно. Но мы встретимся с тобою, если ты действительно поверишь Богу и покаешься перед Творцом». И попросила: «Выполни мою последнюю просьбу, Самохвалушка: никогда не разлучай девочек, не препятствуй им верить, как научены, будь ласков с ними, а когда женишься (видя, что муж пытается возразить, сказала: «Знаю, что женишься»): не позволяй мачехе плохо обращаться с ними». Когда Самохвал твердо пообещал, она ласково улыбнулась ему, закрыла глаза и проговорив: «Я готова. Иду, Отец» – Грусть Печаловна ушла.

            Спесь Высокомеровна

Прошло два года, как умерла Грусть Печаловна. Впрочем, это только Самохвал Тщеславович так говорил, – девочки  всем рассказывали, что мама ушла к Богу, и они встретятся с ней. Отец сердился, когда слышал подобную «чушь», как он говорил, но девочки твердо стояли на своем. Он очень рассердился на Бога, что Он забрал у него жену, и запретил в своем присутствии говорить о Нем, но, помня обещание данное Грустинушке, дочкам разрешил верить так, как она их научила.
Не зря говорят «время лечит»: погоревал, потосковал Самохвал о Грустинушке, и спустя два года, стал подумывать о новой хозяйке.
Хоть и много слуг в доме, и дочери стараются не оставлять отца одного, окружая его теплом и заботой, но мало ему этого, хочется еще жизнью насладиться. Присмотрел Самохвал молодую вдову с двумя дочками – ровесницами его девочкам, и стал каждую неделю ездить в город, чтобы поближе познакомиться, лучше узнать невесту.
Поездил-поездил Самохвал и надумал жениться: нравится ему будущая жена. И ласкова: не жеманница, и дом ведет хорошо: в доме опрятно, уютно и дочки обихожены.
Вот приехал Самохвал Тщеславович из города, позвал дочерей и говорит: «Завтра встаньте пораньше – оденьтесь нарядно: едем в город, обвенчаемся мы со Спесью Высокомеровной, и будет она жить здесь – станет вам матерью.
Ничего не сказали дочери: кинулись в светелку, где жили, упали на колени и стали молиться Отцу Небесному. Больше часа молились, плакали, просили совета и водительства Божьего, наконец, успокоились: дал Бог ответ в каждое сердечко – дал Свой мир и покой.
Старшая Вера говорит: «Маменька, говорила, что все хорошо будет. И я верю, что Бог не оставит нас: Он любит нас и не даст в обиду».
Средняя Надежда сказала: «Будем надеяться, что все будет хорошо, что мачеха не злая и отец не даст ей обижать нас». А, младшая – Любушка, Любовь обняла сестренок: «Будем любить Бога, друг друга, как матушка завещала, и Он, увидев нашу непритворную любовь, обязательно воздаст нам по милости Своей. Только давайте будем любить и их всех. Вот увидите, как все прекрасно, по воле Божьей будет».
На том и порешили. Тем более, что подчиняться отцу, они обязаны, – Божий закон этого требует. В его власти они, пока живут в отчем доме. Единственное, что не может запретить им отец – это верить Богу.  Понимает это Самохвал, и не препятствует дочкам верить и поклоняться Богу, как мать научила. Поэтому и смутились девочки, услышав о мачехе. Испугались, как бы не запретила она им поклонение Богу, не заставляла бы их поклоняться идолам, которым все поклоняются. Но после молитвы, когда Бог укрепил их, – решили, что никто не сможет заставить их делать это: они будут верны Богу.

                Мачеха

Рано утром поехали все в город. У церкви ждали их уже, невеста: Спесь Высокомеровна и ее дочери: Надменность и Заносчивость. Представил Самохвал своих дочек будущей матери: холодно  и неуютно им стало под ее неласковым взглядом. Сразу поняли девочки, что тяжелая им предстоит жизнь. А сестрички названные хихикают, над нарядами деревенскими смеются.
А отец ничего не замечает: глаз влюбленных с невесты не сводит, каждое ее желание предупредить пытается: совсем околдовала его злая мачеха.
Обвенчались Самохвал со Спесью, и решили отпраздновать свадьбу в городском доме, принадлежащем Спеси. Решила она не продавать его, как сначала хотела, а оставить в приданое  своим дочкам. Одобрил такое решение Самохвал: будет, где остановиться, как в город приедут. Задело только, что не посоветовалась с ним женушка, а просто объявила  свое решение. Но оправдал ее Самохвал Тщеславович тем, что жила без мужа и привыкла сама принимать решения. Но теперь будет все иначе.
Впервые были девочки в городе, и не понравилось им: тесно, душно, и людей много. То ли дело дома: раздолье! И в церкви им не понравилось: Бог есть Творец, создавший все. И Его нельзя на доске уместить: Он Великий, Всемогущий и Невидимый. Так учила их маменька, и они, привыкшие ей доверять во всем, знали Бога  и поклонялись Ему так, как были научены. Попросились девочки домой, но отец сказал, что на следующий день все вместе поедут. В дом Спеси приехали, – показали девочкам каморку под лестницей: «Здесь спать будете, – больше нет места в доме». А дом большой, каменный, двухэтажный, много в нем комнат. Но сестренки рады - радехоньки: никто тревожить их не будет, –спокойно поговорить с Богом можно.
Только рано они обрадовались, потому что сестры их сводные: Надменность с Заносчивостью подслушали, как они Бога славили,  рассказывали Ему о своих обидах и сомнениях, и просили Его помощи и защиты  от злых людей. Когда рассказали они своей матери о том, что слышали, – Спесь Высокомеровна пообещала, что жизнь сестренок она превратит в ад и никакой бог им не поможет. Но Бог слышал ее слова.
               
                Покаяние

Прошло пять лет. Как изменилось все вокруг! Не было уже перед домом прекрасного луга. Вместо него, – огромное поле: картошка, репа и редька, –тянулось до самого горизонта. Было видно, что многие деревья в саду посохли, зато явно расширился скотный двор и птичник. Изменились и обитатели хутора. Вот из калитки вышел сгорбленный, почти весь седой,  старик: Самохвал Тщеславович. Очень трудно узнать в этом дряхлом старике, прежнего хозяина. Мимо проходит с коромыслом на плече статная, красивая девушка лет
17-ти, очень похожая на свою мать – Грусть Печаловну, и  с заботой спрашивает: «Что-то неважно вы выглядите, отец, уж не болеете ли? Может вам что-нибудь нужно?»   
Самохвал Тщеславович попросил: «Позови, Вера, сестер ко мне в горницу: благословить вас хочу». Вера ответила: «Вы же знаете, отец, что запрещено нам в дом приходить. Пойдемте лучше к нам в комнату на конюшню, – там спокойнее. Да и вас, мачеха пилить не будет».
Заплакал Самохвал: «Простите ли вы меня, деточки?
«Мы не держим на вас зла, отец. Идите к нам, – я сестренок позову».
Побрел Самохвал, приволакивая ноги, к конюшне, а Вера занесла воду на кухню, и побежала на скотный двор, где трудились сестрички.
Отозвала сестер в уголок, и рассказала им все про отца. Бросились сестры в свою комнатку при конюшне, а Самохвал уж лежит на скамье и плачет: «Виноват я перед вами, мои девочки, что дал власть Спеси Высокомеровне, и позволил ей плохо обращаться с вами. Виноват я перед ангелом Грустинушкой, что не сдержал данное ей обещание, и вы пять лет мучаетесь - страдаете. За это и поплатился я: свела меня злая баба в могилу. Жалею только, что вас оставляю с нею, да что не встречусь с Грустинушкой: слишком много нагрешил я против Бога, не простит Он меня». Но дочери утешили отца, сказав, что простит Господь все, если он покается, и тогда обязательно встретиться с мамой.
Воспрянул духом Самохвал Тщеславович, от чистого сердца покаялся перед Богом, признал, что не прав был всю жизнь и прощения попросил, и милости просил для своих деточек. Только успел сложить отец руки своих девочек, – накрыть своей да прошептать: «Я люблю вас, мои деточки! Благослови вас Господь!», как блаженная улыбка разлилась по его лицу: «Грустинушка, я пришел!» И не стало Самохвала Тщеслововича.

            Отец сирот
Полгода прошло после смерти Самохвала Тщеславовича. Страшно гневалась тогда Спесь Высокомеровна: «Как жил не по-хозяйски, так и умер, как батрак последний – на конюшне!» Все допытывалась у сестер, что говорил перед смертью и почему такая глупая улыбка у него. Но сестрички, не сговариваясь, отвечали, что почувствовал отец приближение смерти и благословил, как положено дочек. Почему-то не хотелось им рассказывать о покаянии отца.  Похоронили Самохвала Тщеславовича рядом с Грустинушкой, на высоком берегу.  Дочери настояли: «Там и двое слуг похоронены, зачем же в другом месте, кладбище начинать». Согласилась Спесь Высокомеровна: «Не похороню же я его в фамильном склепе, – когда умер так недостойно».
И при отце тяжело жилось сестричкам: теперь же совсем распоясалась Спесь Высокомеровна, нагрузила работой бедных девочек так, что и привычные к работе слуги, тяжело вздыхали, жалея сестричек: «Совсем озверела злая баба, – со свету сжить хочет сиротинушек!» А у девочек любая работа спорилась: будто помогал им кто-то, делали все ладно да в срок, – мачехе и придраться не к чему. Злится та на сестер, а сделать ничего не может. Посылает она своих дочерей: Надменность с Заносчивостью: «Пойдите разузнайте, в чем дело: кто помогает девчонкам? Не могут они сами сделать ту работу в срок, что назначена».
Целый день ходили сестрицы подглядывали да подслушивали. Но ничего не увидели: работают девочки так, что за ними никто не угонится, да при этом песни поют: Бога славят. Разозлилась Спесь Высокомеровна, когда услышала: «Я им покажу песни! – и приказала дочерям,– завтра опять идите, да внимательно слушайте-смотрите, пока девчонки не уснут». Наутро столько работы задала сестричкам злая мачеха, что все вокруг ахнули, а девочки улыбнулись: «Хорошо, матушка!» и побежали в сад собирать фрукты, как велено.
В саду встали девочки в кружок, взялись за руки и вознесли молитву Отцу Небесному, где просили благословения и помощи.
Солнышко, заглянув в сад, залюбовалось сестричками: беленькие, стройные, словно козочки, – они прекрасны в своей юности.
Но не одно солнышко смотрело на сестер. Надменность с Заносчивостью тоже внимательно смотрели и слушали. Слышали они и молитву сестренок. Похихикали злые сестрицы, да не придали ей значения.
Лишь в течение дня, находившись за сестренками в поле, на огород, на скотный двор и еще во многие места, где была им задана работа, и везде слыша молитву, – призадумались. 
Вечером пришли девочки в свою каморку, умылись и стали молиться: благодарить Отца за прошедший день, за помощь в работе, за водительство, за любовь. И просили не разлучать их: «ибо их сила в единстве», и благословить их, и мачеху с сестрицами, и всех, живущих в доме. Потом погасили лампу, и спать легли.
Еле живые приплелись Надменность с Заносчивостью: уставшие да грязные, да голодные. Рассказали все матери, а та только одно поняла, – разлучить их надо: «ибо их сила в единстве». Пытались ей дочери что-то о Боге сказать, – она отмахнулась только: «Чушь все это!»
И надумала мачеха разлучить сестренок. А как это сделать? Замуж выдать. Когда сказала дочерям об этом, – те взвыли: «Нас первых, – мы замуж хотим!» Спесь Высокомеровна прикрикнула: «Дурехи! Я им таких женихов найду, что им нынешняя жизнь раем будет вспоминаться. А вам-то плохо ли живется с матерью?»
           
            Плотян Похотеевич

 Месяц пробежал, будто его и не было, с того дня, как мачеха поклялась разлучить сестер. Весь этот месяц, она была ласкова с ними, сильно работой не нагружала. «Чтобы вид имели» – говаривала. Даже в дом пригласила, – снизошла до разговора с ними: жаловалась на судьбу нелегкую, как тяжело ей одной, без мужа, такую ораву содержать – и слуг, и своих девчонок, и падчериц. Поняли девочки, что задумала что-то злая женщина, но что, – не ведали. Так и бежали дни, бежали, и пришли к этому: разлучнику.
Увидели сестренки у парадного крыльца богатую карету, запряженную четверкой: «К мачехе кто-то пожаловал, что-то зачастили гости к ней последнее время, уж третий раз за месяц».
Почему-то неспокойно стало, на кладбище, к родителям потянуло.
А тут из дома служанка бежит: «Велено Веру звать, да чтоб оделась, причесалась понаряднее».
Сестрички в слезы: «Неспроста это. Разлучить задумала нас злая мачеха». «Не плачьте сестрички, – улыбнулась Вера, – верьте Богу: Он не оставит нас». Одела девушка платье, что каждый день носит, махнула гребнем свои непокорные золотые кудри, и пошла в дом.
Как ни старалась мачеха сгубить непосильной работой девичью красу, – не удалось ей. Словно яблочко наливное, Верочка: и красива, и скромна, и походка, как у павы, – идет, словно лебедушка плывет.
А в доме жених дожидается. Как увидел Веру, сразу закричал: «Беру!» Словно товар, какой. Да оно и понятно, жениху-то седьмой десяток уже, – а тут королевна молодая. Только что слюни не пускает Плотян Похотеевич, так хочется ему молодую жену в дом ввести. Три жены он уже схоронил, теперь на молоденькую облизывается. Сговорились они со  Спесью Высокомеровной, что завтра утречком привезет она Верочку в церковь, обвенчает их священник, и увезет Плотян Похотеевич молодую жену к себе, далеко отсюда.
Уехал в город жених, чтобы к венчанию все приготовить, а мачеха от радости места себе не находит: удалось разлучить падчериц.
Вера сестренкам все рассказала: плакать не велела. Встали на колени, взялись за руки и Богу стали молиться, в последний раз вместе. Все рассказали Отцу Небесному, прося помощи и защиты от злых людей. Славили Бога, благодарили, что щедро благословлял их всегда, и просили водительства Его в дальнейшем. Потом сходили на кладбище, могилки родительские попроведали: попрощалась Верочка со всем, что семнадцать лет ее окружало, и, вернувшись, собрала свои нехитрые девичьи пожитки. Рано утром простилась Вера с сестренками, наказала им помнить ее, молиться, быть послушными Богу и верить, что все хорошо будет: они еще встретятся. «Только Бога не забывайте, сестрички!» И уехала Вера в неизвестность.
           

                Очей Похотеевич

Уже три месяца не имеют девочки весточек от Веры. Как в воду канула: ни ответа, ни привета. Не догадываются сестренки, что письма  мачеха перехватывает. Думают: забыла их Вера. Или может, нет ее уже? Единственный способ  от гнетущих мыслей знают девочки: молитва. Тем и живут. Помолятся вечером, – вспомнят о Верочке: попросят для нее милости Божьей и защиты, и Господь дает им уверенность, что жива Вера, и обязательно увидятся они еще.
Но Спесь Высокомеровна никак успокоиться не может: надобно и этих сестер разлучить. Средней, Надежде семнадцатый годок идет, – пора уж и жениха подыскивать. Только успела подумать злая мачеха, а он уж тут, как тут. Именно о таком женихе для Наденьки, Спесь Высокомеровна и мечтала: старый, толстый и глупый.
Приехал он в полдень, Надежду позвали, – показали жениху. Очей Похотеевич радости не скрывал: невеста-красавица, молоденькая.
Велел собираться Наденьке: сейчас поедут в город, обвенчаются, и вернется он домой с молодой женой. Поторапливаться надо, – путь предстоит неблизкий.
Вернулась Наденька в каморку, – обнялись с Любушкой и заплакали: слишком уж неожиданно разлука подкралась. Но вытерли слезы и стали в молитве искать утешения и водительства Божьего. Творец не замедлил с ответом: дал девочкам мир и покой. Поняли, что такова воля Божья для них. Успокоились сестрички, благословили друг друга, обещая не забывать в молитвах и верить, надеяться, что встретятся. Расцеловались крепко, и увезли Надежду.
Осталась Любовь одна в негостеприимном доме.

            Любовь

Недолго оставалась Любушка в отчем доме, где все напоминало ей о прежних днях. О счастливом детстве, когда были живы маменька и отец, и рядом были сестрички. Правда, внешне теперь ничто не напоминало о минувшем. Перемены были столь разительны, что только  при очень большом воображении, можно было нарисовать картину тех дней.
Поэтому Любовь обрадовалась, когда мачеха сказала ей, что она поедет с иноземными купцами в далекий восточный город учиться. Бедной девочке хотелось сменить обстановку: уехать из дома, ставшего чужим. Она смутно надеялась, что где-то там далеко встретит своих сестренок, от которых так и не получила никаких известий. И они опять будут вместе.
Любаве (как ее иногда называли) только что исполнилось шестнадцать лет, и красота ее расцвела нежным бутоном. Она более других сестер была похожа на свою мать, Грустинушку, и казалась неземным цветком, принесенным неизвестно откуда.
Купцы привезли пряности и красивейшие ткани, быстро распродали товар, и, возвращаясь на родину, остановились в их городке.
Спесь Высокомеровна была как раз в городе, когда пришел караван. Увидев его, она поняла, что это подарок судьбы, и быстро сговорилась с одним купцом. Она продала ему Любушку по цене коровы, только просила не говорить ей об этом, пока не выедут из страны. Купец, увидев Любовь, громко возблагодарил Аллаха за выгодную сделку, и пообещал мачехе, выполнить ее просьбу. Он знал, что продажа Любавы в гарем, принесет ему огромную прибыль. Такие красавицы были редкостью и очень ценились.
Итак, Любовь отправилась на Восток, совершенно не подозревая, что ее ожидает.
Любава почувствовала что-то неладное, когда караван шел под палящим солнцем по раскаленным пескам безводной пустыни. Ей стало плохо: она не привыкла к дикой жаре, от которой некуда спрятаться. Купец, на верблюде которого она ехала, и который чаще других, общался с Любавой, дал ей воды и сказал, что скоро будет оазис. Через час подошли к оазису (Любовь впервые увидела, что это такое и возблагодарила Творца за создание таких чудесных мест, и за то, что Бог помог увидеть ей такое чудо). Араб слышал ее молитву, и сказал, что она увидит еще много оазисов, и у нее будет причина славить Творца. «Я не хочу ехать с вами дальше, – возразила Любава, – я возвращаюсь домой». Купец улыбнулся, и открыл Любушке всю правду. Он предложил ей принять со смирением то, что суждено, или возвращаться назад через многокилометровую пустыню.
Любава попросилась побыть одна, – ей необходимо помолиться: купец отвел ее в шатер. Любовь упала на колени, и в горячей молитве, обливаясь слезами, рассказала Господу все, что произошло, просила защиты и водительства.  И Бог ответил: укрепил Любаву и велел смириться и идти с купцом, а Он будет с нею.
Не так-то просто было, принять все это Любаве, но она любила Бога и верила Ему.
И выйдя, через полчаса из шатра, она подошла к купцу, и спросила, будет ли он кормить ее?
Через месяц пришли в родной город Алченя (так звали хозяина Любавы). Любовь отвели в баню, где она с великим удовольствием вымылась. За время, проведенное в пути, удалось лишь дважды, еще на родине, искупаться в речке. Когда она пришла поесть, хозяин восхищенно зачмокал губами, глядя на нее. Прекрасная фигура виднелась сквозь прозрачный восточный наряд, который ей дали после бани. Густые, вьющиеся, белокурые волосы, словно покрывало, окутали Любаву. Огромные фиалковые глаза, унаследованные от матери, смотрели строго, но со смирением.
«Такой красавицы нет и у падишаха! – воскликнул Алченя, – дорого он мне заплатит за нее!»
На следующий день рано утром, Алченя отправился в царский дворец.
           
            Гордыня Житеевич

Много всяких чудес во дворце. Царь славится  своим богатством и мудростью. Он очень
гордится большой коллекцией редкостей, равных которой в мире нет. На огромное расстояние раскинулись великолепные царские сады и парки. Каких только фруктов там нет! Каких только животных и птиц там не встретишь! Огромный гарем у царя: женщины со всего мира собраны здесь.  Множество коней у него, – да какие: один другого лучше! И все это великолепие принадлежит ему!
Мирно живет Гордыня Житеевич: все враги покорны ему. Кто боится, кто не хочет ссориться: под защитой Гордыни живется спокойно.
Вознесли до облаков царя: нет равных ему!
К Гордыне Житеевичу и пришел Алченя, с рассказом: о красавице, какую привез. Так расписал, так расхвалил Любаву Алченя, что царь приказал немедленно доставить ее во дворец.
Как глянул царь на Любаву – так и влюбился.
Выгнали Алченю из дворца, и приказали помалкивать про Любаву, если не хочет головы лишиться.
Стала Любовь женой царя. Да так она ему понравилась, что сделал ее Гордыня Житеевич – своей царицей. Разве когда-нибудь, в самых заветных мечтах, думала о таком положении, Любовь?
Всем хорош Гордыня Житеевич: богат, красив, ласков с Любовью, но Бога не знает. Попыталась Любовь говорить с Гордыней о Боге, но он и слушать не пожелал. Верит он в какого-то Аллаха. Гнетет это Любавину душу.
Нет, ей верить, Гордыня не запрещает. Все женщины гарема поклоняются своим богам. Но Любаве жаль Гордыню, жаль души его, которая пойдет в ад. Полюбила она Гордыню, и просит Бога, чтобы даровал Он ему спасение.
И Бог услышал молитвы Любавы. А может, Он и послал ее сюда, чтобы познал Гордыня Творца?
Заболел Гордыня Житеевич смертельно. Никакие врачи, никакие снадобья не помогают ему. Умирает царь. Позвал он Любовь: проститься с нею захотел. Стал наказывать, чтобы лучше домой возвращалась: там еще жить сможет. Здесь же ждет ее только неволя и смерть. Заплакала Любушка: «Я люблю тебя, Гордыня! Ты не можешь умереть! Бог не хочет твоей смерти!» Стала рассказывать Гордыне Житеевичу о Боге, просить, чтобы смирился перед Ним и поверил Ему. И исцелит его Господь. Долго говорила Любовь с Гордынею: трудно было ему поверить, что есть Кто-то сильнее и могущественнее его. Все же поверил и  покаялся, Гордыня Житеевич перед Богом за свою гордость и неправедно прожитую жизнь, и признал Его господство и могущество. Стала Любовь благодарить Бога за спасение Гордыни, и просить Бога об его исцелении. И Бог ответил: стал Гордыня Житеевич здоров.
Еще три года жили они в любви и согласии.
Был у него первый министр Завидян. Ненавидел он Гордыню страшно, а в глаза все льстил: «Ты – царь самый, самый…!»
Чуяло сердце Любавы, что беду он принесет, просила царя, чтобы убрал его от себя. Гордыня обещал, но не сразу. Дошли слухи до Завидяна, и решил он ускорить события. Заговоры да дворцовые перевороты на Востоке чуть не ежедневно происходят. Недовольные всегда найдутся. Вот Завидян нашел несколько никчемных людей, и они ночью проникли во дворец и убили Гордыню Житеевича.
Царицу Любовь боготворили все слуги: она была очень добра и красавица. Ей тут же рассказали о случившемся,  и посоветовали бежать. И вот, поздно ночью, взяв только деньги и драгоценности, Любовь бежала из страны, под охраной слуги верного царского. После многих приключений, Любовь вернулась на родину.

            Возвращение

Приехала Любушка в свой родной город, – остановилась в гостинице: необходимо было узнать, что и как изменилось за прошедшие годы.
Горожане удивлялись, когда незнакомая богатая дама расспрашивала их о старом хуторе, о семье, что жила там давным-давно. Никто не узнавал в этой пышной красавице одну из дочерей Самохвала Тщеславовича. Ведь прошло уже более десяти лет, как хутор покинули его обитатели.
Спесь Высокомеровна  умерла: она продала хутор и вложила все деньги в банк, который вскоре благополучно сгорел. И она осталась без копейки. Городской дом она продала, чтобы выдать дочек замуж, думая, что сможет жить при них. Но дочки вышли замуж и уехали из города. О матери они и не вспомнили.
Никто не захотел приютить Спесь Высокомеровну – отлились ей сиротские слезы. И пришлось ей идти в богадельню: там закончила свои дни, одна из самых богатых и известных людей в городе.
Хутор стоял заброшенный: человек, купивший его уехал и никто не знал куда. Поговаривали, что сделка вообще была незаконна: по завещанию хутор принадлежал сестрам.

                Встреча

Рано утром Любушка отправилась в родной дом. С ней ехал Верныня – слуга, который помог Любаве бежать. Он решил остаться с Любавой, потому что у него никого не было, и ему некуда было идти.
Верныня, который вырос в жарких странах, мерз здесь, а Любовь наслаждалась чудесным бабьим летом и прекрасной природой, которой ей так не хватало на Востоке.
Любовь хотела и страшилась встречи с прошлым. Поэтому, подъезжая к хутору, она прикрыла глаза, стараясь увидеть его таким, каким он был в пору ее детства. Вернули к действительности ее, голоса, спрашивавшие, что ей нужно. Любушка открыла глаза и увидела двух молодых женщин, подошедших к коляске. Если бы Любава и не помнила сестер, она все равно бы узнала их: так они походили на мать.
Любушка бросилась обнимать и целовать милых сестриц. А они с недоумением, смотрели на знатную даму, не признавая в этой роскошной красавице, – Любушку. Заметила она, и с удивлением воскликнула: «Неужели вы не признали меня, дорогие сестрички? Это же я – Любушка! Столько лет я мечтала об этой встрече, а вы и узнавать не хотите!» Любава со слезами на глазах смотрела на сестер. Вера с Надеждой вгляделись в дорогие черты и счастливо засмеялись. Они стали тормошить, целовать Любушку, и, перебивая друг друга, приговаривали: «Господи, как же ты изменилась!», «Тебя совершенно невозможно узнать!»
Когда прошла первая радость встречи, сестры спохватились: «Пойдем в дом. Ты же, наверное, голодная». Любава направилась с ними в дом.   Но вспомнив о Верныне, который так и остался сидеть, и широко распахнув глаза, наблюдал за встречей сестер, –остановилась.
Подойдя к коляске, она велела спуститься слуге, сидевшему, вместо кучера, и представила сестрам: «Верныня – любимый слуга царя, спасший мне жизнь!» Сестры бросились обнимать его: «Будешь нашим братом! Спасибо тебе за помощь Любушке!» Было трогательно видеть, как чернокожий гигант осторожно отстранял  двух хрупких маленьких женщин, явно боясь им сделать больно.
Когда все немного успокоились, – пошли в дом, где Любушка, видя знакомые вещи, восклицала: «Я помню этот стол! Надо же эта скамья сохранилась! Этот буфет, и раньше тут стоял!» Встреча Любавы с детством состоялась. Сестры взялись за руки и возблагодарили Бога за Его любовь и милость, за то, что помог все преодолеть и встретиться вновь в отчем доме.
Перед едой благословили пищу. Верныня хотел прислуживать, но его усадили за стол, и все ухаживали друг за другом. После обеда пошли осматривать хутор. Любовь узнала, что Вера три дня, как вернулась: муж умер, пасынки старше ее – имели свои семьи, и она оказалась там лишней. У Надежды сложилась такая же ситуация –  и она  возвратилась вчера. Многие постройки требовали ремонта, сад одичал и зарос, на огородах давно ничего не сажали, и они постепенно превращались в огромный луг, раскинувшийся перед домом. Работы было много, но сестры были так счастливы, что не думали об этом, а видели хутор уже приведенным в порядок. Сходили на могилы родителей, которые заросли и обрушились. И вот, когда сестры поправили могилы, – они поверили, что окончательно вернулись домой.

                Возрождение
Спустя пять лет, увидев хутор, можно было подумать, что время повернуло вспять. Только над воротами был прибит большой щит с надписью: Детский Христианский Приют «Вера, Надежда, Любовь». За  высоким забором, огораживающим усадьбу, раздались звонкие детские голоса, и с веселым смехом, на луг выбежали дети. Их было человек десять-пятнадцать: мальчики, и девочки. Радостные они наперегонки побежали к речке, намериваясь купаться. Из калитки вышли две женщины, и ласково улыбаясь, смотрели вслед детям.
Одна из них проговорила с легким упреком: «Видишь, Надежда, а ты не верила, что все будет чудесно!» Вторая возразила: «Нет, Вера, я всегда надеялась на это, – и добавила,–  пошли готовиться, скоро приедет Любушка из города, и привезет новых воспитанников».
Опять, перед домом  до тихой речки, кишащей рыбой, раскинулся ярко-зеленый, – словно бархатный ковер, покрытый неведомыми красивейшими цветами, – луг.
За забором виднелась конюшня, и слышалось мычание коров, блеяние коз, что наводило на мысль о скотном дворе. Звонкое кукареканье говорило о том, что и домашние птицы здесь не в диковинку. А огромное поле колосящейся ржи рассказало о крепких хозяевах здешнего хутора.
 За домом виднелись фруктовые деревья, усыпанные плодами, на любой вкус.
Это был рай: Эдем, потерянный нашими предками и обретенный их потомками.

Предлагаю почитать другие статьи по этой теме:



1 коммент.:

Алексей комментирует...

Спасибо!!! Очень понравилось! Только в начале очень грустно...

Отправить комментарий

yandex_76098507215a2147.txt
Рейтинг@Mail.ru